Утром встал, голова тяжелая, настроение непонятное, тревожное. Как там внизу? Отвыкли! Наша жизнь уже приспособилась к маленькому островку в космосе, а тут сразу в Большой Мир. Не по себе, страшновато. Начали работать…

   Час дня, еле хожу. Занимаемся консервацией станции, голова раскалывается, аж подташнивает. В два часа не выдержал, пошел лег, в глазах темно, голова трещит. Часа в 4 встал, полегче немного, физо не занимался. Сегодня на связь приезжал директор Института медико-биологических проблем Газенко и сообщил насчет отдыха после полета, период реадаптации будем проходить в Кисловодске, я — в санатории имени Орджоникидзе, а Толя — в «Красных Камнях». Пожелал нам успешной посадки и сказал, что у медиков нет беспокойства о нашем состоянии здоровья и есть полная уверенность, что все будет хорошо на спуске и на Земле. Потом были консультации со специалистами по спуску, бортовой документации, алгоритмам управления, возможным нештатным ситуациям, организации связи. Задал серию вопросов, получил ответы, доволен. Убирая электронный фотометр, стал разряжать его и увидел, что пленка в кассете запуталась и несколько измерений пошли насмарку. Тяжко, плохо переношу, когда вижу отказы или потерянную информацию. Сейчас думаю в тени поработать хотя бы с парочкой звезд.

   Вот и последняя ночь на станции… Когда нас вывели на орбиту, я в первую ночь в космосе думал, что меня ждет впереди, как сложится полет? Ведь летать полгода! И когда наступит последняя ночь, какая она будет? И вот она — ничего особенного, обыкновенная, тревожная.

   Попрощались еще с одной сменой Центра управления полетом, для которой полет уже закончился. В последнем сеансе связи прочел стихотворение, которое написал три года назад в Центральном Институте травматологии, куда меня привезли с травмой коленного сустава, полученной во время тренировки на батуте. Это произошло за месяц до моего старта с Леонидом Поповым на станцию «Салют-6». В первую ночь в больнице, когда в ужасе просыпался и холодный пот выступал на лбу от мысли, что происшедшее — это реальность, а не сон, а хотелось, очень хотелось, чтобы это был страшный сон. Ведь семь лет тяжелейшего труда на пути к своему второму полету закончились таким срывом! И вот рано утром, 10 марта 1980 года, когда я лежал в палате и первые солнечные лучи осветили стены, я захотел это состояние человека, остановленного на полном ходу судьбой, эти переживания, эти мучительные переживания, мысли запомнить в стихотворении, чтобы потом, когда я все-таки выполню свой второй полет, мог бы, обратившись к нему, вспомнить трудные дни моей жизни, вспомнить, что и тогда я верил, что найду в себе силы встать после этого падения от удара судьбы и пройти не менее трудный, а во многом и более тяжелый путь к своей мечте — летать и работать в Космосе. Вот оно.

Прыжок, прыжок, ещё прыжок

Я чувствую упругость мышц

И лент батута

Прыжок — и радости полёт

Вверх, вверх, всё время вверх

К моей Вершине!

Она уже видна и рядом

Вершина упорного труда

На протяжении не дней, а лет

Бессонных, сгустка нервов

Израненной души, измученного тела!

А мысли, сердце, я —

Всё подчинено одной задаче!

Пройти, дойти

Через уступы, скалы знаний,

Расщелины человеческих страстей,

И мучительных минут познания,

Его, себя, всего, что надо знать,

Чтобы дойти и принести на край Вершины

Успех труда людей, с тобой живущих,

Поколений прошлых и грядущих

И связанных одной мечтой —

Как можно больше покорять

Еще неведанных Вершин,

Откуда можно будет увидеть новый горизонт

Полета мысли Человека…

Еще толчок, вверх и боль…

Падение и страх,

Страх, что не дойду я сам

И подведу товарищей, друзей.

Что боль падения?!

Если б можно было встать,

И снова вверх.

Но видят боль падения люди.

Одни помогают встать, поддерживают и говорят:

«Вперёд, не унывать»… Их мало.

Другие кричат: «Беда, несчастье, не дойдет.

Пожалеть бы его надо…» Их много.

Не дойдет… Дойду! Отпустите руки!

Нет, не можем, а если вдруг

С тобою что-нибудь случится!

Мы отвечаем за тебя и не позволим рисковать

Собой и нами. Что утверждаем консилиумно.

Руки, сердца друзей Ко мне направлены навстречу,

Мы в связке много лет!

Отпустите! — Нет! Есть протокол решенья.

И всё… Товарищи бессильны…

А я им говорю — вперёд к Вершине!

Ведь там, возможно,

Кроме гигантского простора,

Для плоти Человека

Есть и надежда на простор его Души,

Которая веками рвалась, металась и страдала

От равнодушья и позора

За род людской Великий от природы,

Но низкий от самих людей.

Друзья, сегодня так моя судьба сложилась,

Я не смогу дойти к Вершине

Венцу труда моей Страны,

Которая Россия…

Настала ночь, настал рассвет,

И солнце нежно осветило

Склон горы и след…

Многих лет к моей Вершине.

Товарищи ушли, они должны дойти,

Чтобы открыть путь нам и новым поколениям

А те, кто остановил меня,

Казалось, в благородном порыве

Бросили… и забыли одного

На пути между подножьем и Вершиной.

Друзья! Мне очень тяжело

Пройти свой путь сначала,

Но верьте — я пройду его

И гордо встану на своей Вершине!

И вот я на Вершине!    Гордость переполняет меня, что смог пройти этой тернистой дорогой! Это и есть радость человеческой жизни! А сейчас уже три часа ночи, спать. Завтра в дорогу, к Земле, домой.

   Лег и вспомнил своих. Прямо скажу — может быть всякое, но никакого волнения, жаль только близких, если такое горе на них свалится. Звезды звездами, а родной человек один в жизни. Мама, сестра волнуются. Завтра — нет, уже сегодня, — день самый трудный, он может обернуться радостью и горем. Спать, утром у меня должна быть ясная голова.